Метка: UDV Group

Как сказано в сводном отчете к документу, согласно действующему законодательству по регулированию критической информационной инфраструктуры Российской Федерации (КИИ) на значимых объектах КИИ с 1 января 2025 г. установлен полный запрет использования иностранного программного обеспечения (ПО): «Вместе с тем, у отдельных организаций отсутствует возможность включения сведений о собственном программном обеспечении в реестр российского программного обеспечения из-за несоответствия требованиям по его свободному распространению и коммерциализации, так как оно используется для собственных нужд организации или группы компаний. При этом такое программное обеспечение соответствует иным требованиям Правил, утвержденных постановлением правительства РФ от 16 ноября 2015 г. № 1236».

В сводном отчете к документу также сказано, что указанная коллизия будет решена за счет создания отдельного перечня программного обеспечения для собственных нужд, полномочия по формированию и ведению которого возлагаются на Министерства цифрового развития, связи и массовых коммуникаций РФ (Минцифры России): «Требования для данного перечня практически идентичны требованиям предъявляемым для программного обеспечения, сведения о котором включаются в реестр российского программного обеспечения, за исключением требования по коммерциализации и свободному распространению».

GR-директор (Government Relations Director — специалист, который отвечает за построение и поддержание отношений компании с государственными органами власти) ООО «Новые облачные технологии» («МойОфис») Евгения Дмитриева говорит о том, что для «МойОфис» как для разработчика проприетарного программного обеспечения очевидна логика регионов и госкорпораций, которые стремятся развивать и внедрять собственные решения. «Важно понимать: перечень «для собственных нужд» должен быть инструментом для учета исключительно узкоспециализированного софта, который необходим конкретной организации и для которого нет готовых решений на рынке», — сказала GR-директор.

Евгения Дмитриева предлагает четко зафиксировать, что перечень для собственных нужд не может включать общесистемное и прикладное программное обеспечение, уже присутствующее на рынке, и должен содержать лишь уникальные специализированные разработки, которых нет на рынке. «Если через предлагаемый механизм будут разрабатываться или легализоваться общесистемные продукты или прикладное ПО, давно представленное у профессиональных российских разработчиков, это приведет к подрыву конкуренции и вытеснению добросовестных игроков. Особенно рискованно, если такие проекты будут строиться на непроработанных open source решениях без должной экспертизы», — отметила Евгения Дмитриева.

Генеральный директор UDV Group Виктор Колюжняк сообщил, что основное программное обеспечение, которое компания разрабатывает, ориентировано на предприятия, предъявляющие повышенные требования к уровню защиты и соответствию нормам информационной безопасности. «Поскольку наша компания не относится к субъектам КИИ, данные требования непосредственно на нас не распространяются. Вместе с тем мы используем и собственные небольшие программные решения — утилиты, создаваемые для внутренних задач, например для автоматизации обработки данных. Однако их доля в общем объеме применяемого программного обеспечения не превышает 10%», — сказал Виктор Колюжняк.

Директор по работе с государственным сектором ООО «Элма» (Elma) Полина Павлова считает, что создание отдельного перечня ПО для собственных нужд — необходимая и своевременная мера: «Она закрывает правовой пробел и позволяет компаниям легально использовать внутренние разработки на объектах критической информационной инфраструктуры. Это особенно важно в условиях полного запрета иностранного софта с 2025 г. Организации смогут соблюдать требования законодательства без риска для устойчивости процессов».

Полина Павлова сообщила, что платформа управления бизнес-процессами ELMA365 включена в реестр отечественного ПО (№ 8414): «Она сертифицирована на совместимость с российской ОС «РЕД ОС» и способна заменить широкий спектр зарубежных решений — от Camunda и IBM BPM до Microsoft Dynamics и SAP CRM. На основе ELMA365 в реестр также внесены пять специализированных решений, которые соответствуют требованиям импортозамещения и применяются в разных отраслях экономики».

Директор «Инферит ОС» (кластер «СФ Тех» — ГК Softline) Ирина Назаренко рассказала, что в реестре отечественного ПО зарегистрированы разработки «Инферит ОС», которые относятся к ключевым продуктам: «Это операционная система «МСВСфера», предназначенная для корпоративного сегмента, и программный комплекс для организации и сопровождения рабочих мест. Оба решения имеют широкий функционал, необходимый для построения и поддержки внутренней ИТ-среды».

Директор продукта «Инферит ИТМен» (кластер «СФ Тех» — ГК Softline) Данила Трусов рассказал, что компания внутри использует все собственное ПО и даже оборудование — в контуре компании по прямым задачам: «Это и операционная система «МСВСфера», и решение для инвентаризации и учета инфраструктуры «Инферит ИТМен», и продукты для управления финансами и корпоративной инфраструктурой от «Инферит FinOps».

Данила Трусов считает инициативу создания перечня под ведением Минцифры логичной: «Каждая компания должна не только производить, но и сама активно использовать собственные решения. Это повышает доверие со стороны заказчиков и позволяет быстрее совершенствовать продукты на основе реальной практики».

Источник: https://www.comnews.ru/content/241368/2025-09-23/2025-w39/1008/mincifry-budet-vesti-otdelnyy-perechen-reestre-otechestvennogo

Александр Уляхин, руководитель отдела технической поддержки продаж UDV Group, отвечая за вопросы Делового Петербурга, проанализировал масштабы и динамику утечек медицинских данных в России, их каналы и последствия для пациентов и медучреждений, роль внутренних нарушителей, влияние цифровизации и недостаточного финансирования.

1.Насколько серьезна ситуация с утечками данных в российском здравоохранении по сравнению с другими странами?

По всем зарегистрированным инцидентам статистика показывает, что Россия занимает второе место в мире.

2. Как изменилась динамика утечек за последние годы?

С 2022 года доля успешных атак, приведших к утечке конфиденциальной информации, выросла, но также можно отметить что также вырос и объем таких утечек.

3. Каковы основные каналы утечек медицинских данных в России?

В основной медицинские организации атакуют с использованием вредоносного программного обеспечения и социальной инженерии, атакую как компьютеры и сетевое оборудование, так и людей. Если с первым можно справиться с помощью современных средств защиты и организационных мер, то исключить человеческий фактор куда сложнее.

4. Почему действия внутренних нарушителей в России представляют особую угрозу?(Есть данные, что на внутренних нарушителей приходится 21.4% инцидентов в России, что существенно выше среднемирового показателя (2.3%))

Закрытие внешнего периметра неизбежно порождает появление внутренних нарушителей в составе злоумышленника. Многие организации ограничивают взаимодействие своих публичных ресурсов по газораспределению IP-адресов, а некоторые и запрещают работу своих сотрудников из-за границы. Это простое решение, которое спасает от простых массовых атак, но если компания стала целью злоумышленников, то вектор атаки меняется и находятся сервера внутри страны или способы привлечь на свою сторону сотрудников. Либо вовсе выстраивается атака через контрагентов, чья инфраструктура выступает промежуточным звеном и может вовсе не пострадать в процессе. В сфере информационной безопасности уже давно есть концепция Zero Trust (Нулевое доверие), но в бизнесе не редко компанию предоставляют повышенные привилегии во взаимодействии, чем не брезгуют пользоваться злоумышленники.

5. Какую роль играет недостаточное финансирование и цифровизация госучреждений?

Недостаточное финансирование влияет на то какие средства защиты приобретаются и численность, и уровень экспертизы штата отдела информационной безопасности. Цифровизация во многих сферах продвинулась достаточно далеко, но далеко не всегда при её внедрении задумываются об обеспечении безопасности, в результате чего приоритет отдается функционированию бизнес-процессов, а не киберустойчивости.

6. Какие данные пациентов чаще всего оказываются под угрозой и почему они так ценны?

Среди украденных данных доминируют персональные данные, на втором месте медицинская информация.

7. Какие риски и последствия несут пациенты после утечки их медицинских данных?

Самое простое — увеличение кол-ва мошеннических звонков и их большая конкретика. Тут может быть как предложение «уникальной акции» по следам последних визитов, нацеленная на выманивание денежных средств, так и отвлечение внимания сообщением о «несчастном инциденте» с родственником или близким. Так же развивается использование «искусственного интеллекта» злоумышленниками и более подробные данные о человеке дают возможность более точно воссоздать его цифровой двойник для доступа к персональным данным и инфраструктуре, где человек работает.

Минцифры РФ подготовило второй пакет мер по борьбе с кибермошенниками. Виктор Колюжняк, генеральный директор компании UDV Group, по запросу издания Форбс оценил пакет предложенных мер, выделив некоторые:

“Принятые меры выглядят вполне логично, однако их реальную эффективность можно будет оценить только после запуска и анализа статистики. Особо стоит выделить идею создания реестра согласий на обработку персональных данных. Это инструмент, который будет полезен далеко за пределами текущего контекста, учитывая, сколько согласий человек даёт за свою жизнь и как часто о них забывает. Кроме того, важна мера, связанная с запретом идентификации только по электронным адресам в доменных именах, расположенных в России. Для части пользователей это создаст сложности: если раньше регистрация была привязана, например, к почте Google или другому зарубежному сервису, придётся искать решение, чтобы сохранить доступ.

При этом реестр согласий защищает не только граждан, но и сам бизнес. В операционной деятельности компании нередко упускают из вида сроки действия согласий на обработку данных или используют избыточные персональные данные. Новый механизм позволит людям самостоятельно отслеживать свои согласия и отзывать их, а бизнесу облегчит контроль и снизит риски. Это важно как с точки зрения репутации и возможных утечек данных, так и в контексте смягчения штрафов. Для крупного бизнеса санкции ещё могут быть переживаемы, но для компаний малого и среднего сегмента такие риски зачастую критичны”.

На вопрос издания о том, сократятся ли случаи кибермошенничества, Виктор Колюжняк ответил: “Быстрого снижения числа кибермошенничеств ожидать не стоит: проект закона предусматривает разные сроки вступления в силу отдельных положений — от января 2026 года до 2028-го, поэтому эффект будет проявляться постепенно. Возможно сокращение инцидентов, но важно понимать, что злоумышленники всегда адаптируются. Даже в Китае, где регулирование Интернета гораздо жёстче, мошенники никуда не исчезли, а лишь нашли новые способы обхода ограничений. Это показывает, что стопроцентной защиты не существует.

С точки зрения борьбы с кибермошенничеством особенно значимым шагом выглядит развитие национального мессенджера. Китай изначально шёл именно этим путём, исключив присутствие зарубежных сервисов. У нас же долгое время полагались на готовые решения, хотя в стране есть сильное суверенное IT, способное создавать качественные, безопасные продукты. Для сравнения: во Франции или Германии таких компетенций и уровня решений просто нет, тогда как в России есть потенциал вырастить собственную систему, которая действительно будет защищать граждан. Главное здесь — правильно встроить её в общество, чтобы избежать отторжения, недоверия и конфликта между государством и людьми”.

На вопрос о том, как этот пакет мер повлияет на граждан, Виктор Колюжняк прокомментировал: “Чтобы защитить граждан от кибермошенничества, одного лишь закона недостаточно — важна работа с привычками и внимательностью людей. Здесь ключевую роль играет популяризация простых базовых правил цифровой гигиены именно в тех средах, где чаще всего происходят инциденты. Эффективный путь — сделать тему кибербезопасности частью массовой культуры: вплетать её в игры, фильмы, сериалы, песни, чтобы правила были постоянно на слуху и воспринимались естественно. Кроме того, полезна интеграция в повседневные мелочи: плакаты на билбордах, информационные материалы в ресторанах, небольшие обучающие игры или активности от производителей цифровых сервисов. Всё это формирует общий фон, постепенно повышает уровень цифровой грамотности и напрямую влияет на снижение уязвимости граждан перед мошенниками”.

По подсчетам iKS-Consulting, на КИИ в 2024 г. пришлось более половины (51%) всего объема российского ИТ-рынка в 3,5 трлн руб., или 1,785 трлн руб. По прогнозам на 2025 г. доля КИИ от общего объема ИТ-рынка сохранится. Главным драйвером развития ИТ-рынка выступил сегмент управления динамической ИТ-инфраструктурой (входят сегменты ПО серверной виртуализации и рабочих столов, ПО контейнеризации, ПО терминального доступа, SDS, SDN, ПО резервного копирования и проч.). На КИИ на рынке ПО управления динамической ИТ-инфраструктурой в 2024 г. пришлось 47% от 45,3 млрд руб., или 21,29 млрд руб.

Виктор Колюжняк, UDV Group:

— Согласны ли вы с оценками iKS-Consulting, что на КИИ в 2024 г. пришлось более половины (51%) всего объема российского ИТ-рынка в 3,5 трлн руб., или 1,785 трлн руб.?

— Да, на КИИ в 2024 году пришлось около 51% рынка, или около 1,8 трлн рублей. Эта цифра отражает не только реальный вес сектора, но и ключевой тренд всего российского ИТ-рынка. Такая значительная доля объясняется двумя основными факторами.

Во-первых, под критерии КИИ подпадает огромное количество организаций из 14 ключевых сфер экономики — от ТЭК и транспорта до здравоохранения и финансов. Для этих субъектов устойчивая и бесперебойная работа информационной инфраструктуры является не просто вопросом эффективности, а критическим условием их существования и национальной безопасности.

Во-вторых, именно эти организации находятся под самым пристальным вниманием регулятора и обязаны выполнять жёсткие требования законодательства, в первую очередь в области импортозамещения программного обеспечения и оборудования. Это создаёт мощный, устойчивый спрос на ИТ-решения, который и формирует колоссальный объём рынка.

Таким образом, указанные 1,8 трлн рублей — это не случайная величина, а прямое следствие масштаба регулируемых отраслей и их острой потребности в трансформации ИТ-ландшафта в условиях новых реалий.

• Почему драйвером российского ИТ-рынка является ПО управления динамической ИТ-инфраструктурой? Согласны ли вы с оценками, что на КИИ на рынке ПО управления динамической ИТ-инфраструктурой в 2024 г. пришлось 47% от 45,3 млрд руб., или 21,29 млрд руб.?
• ПО управления динамической ИТ-инфраструктурой стало драйвером российского ИТ-рынка из-за специфики требований к критической информационной инфраструктуре (КИИ). Изначально сфера регулирования КИИ касалась преимущественно промышленности и технологических процессов, где используются изолированные закрытые сети. Эти организации находятся в активной фазе импортозамещения, что приводит к непрерывным изменениям в их ИТ-инфраструктуре, делая средства управления ею крайне актуальными.

В последнее время регулятор расширяет перечень объектов КИИ, включая корпоративный сегмент сетей, где как раз применяется динамическая инфраструктура. Хотя это может быть временным явлением, в конечном счете динамика рынка зависит от перечня систем, которые регулятор относит к КИИ, и от тщательности процесса их категорирования. Именно эти нормативные требования создают устойчивый спрос на решения по управлению динамической инфраструктурой.

• Будет ли доля КИИ от всего объема российского ИТ-рынка расти по итогам 2025 г. или останется на том же уровне или снизится?
• Доля КИИ в общем объеме российского ИТ-рынка по итогам 2025 года с высокой вероятностью продолжит рост. Это ожидание связано с тем, что регулятор активно расширяет перечень систем и объектов, относящихся к критической информационной инфраструктуре. По мере того как новые категории организаций и активов попадают под регулирование, к ним начинают применяться обязательные требования по защите и импортозамещению программного обеспечения. Это создает устойчивый и расширяющийся спрос на соответствующие ИТ-решения и услуги со стороны субъектов КИИ, что и будет двигать рост их доли в общем объеме рынка. Таким образом, основным драйвером продолжит выступать не рыночная конъюнктура, а именно административное регулирование.

• В каких сегментах с использованием отечественного софта в КИИ остаются проблемы? Почему?
• Наиболее серьезные проблемы с использованием отечественного софта в КИИ сохраняются в таких сегментах, как нефтегаз, машиностроение, металлургия и других отраслях тяжелой промышленности. Ключевая сложность заключается в массовом наличии устаревших АСУ ТП, работающих на иностранном программном обеспечении.

Переход на отечественные аналоги затруднен тем, что это критическая инфраструктура с чрезвычайно высокой стоимостью возможных сбоев. Дополнительным барьером выступает тесная интеграция импортного ПО со специализированным аппаратным обеспечением, что создает технологическую зависимость. В таких условиях часто экономически и технологически целесообразнее проводить не поэтапное замещение ПО, а полную замену всей системы АСУ ТП, что требует значительно более масштабных инвестиций и ресурсов.

Таким образом, основными барьерами являются не технологическая отсталость, а высочайшие требования к надежности и исторически сложившаяся интеграция с аппаратным комплексом, что делает процесс импортозамещения капиталоемким и рискованным.

• У заказчиков из каких отраслей больше всего КИИ?
• Однозначно определить отрасль с наибольшим количеством объектов КИИ трудно из-за различного подхода заказчиков к категорированию. Ключевая сложность заключается в методологии: некоторые организации категорируют весь промышленный объект как единую систему КИИ, в то время как другие проводят детализацию, разделяя объект на технологические подсистемы (например, системы управления, мониторинга, безопасности), что приводит к учету 3-5 систем на одном объекте.

Такой дифференцированный подход к оценке критической инфраструктуры приводит к тому, что формальные показатели количества систем КИИ сильно зависят не от реальной технологической сложности объекта, а от выбранной методики категорирования.

Комментирует Александр Уляхин, Руководитель отдела технической поддержки продаж UDV Group

Почему хакерским атакам подвергаются даже крупные игроки с большими IT-отделами?

Атакам подвергаются различные организации вне зависимости от их размера и штата специалистов. Численность штата ИТ-отдела чаще всего коррелирует с размером ИТ-инфраструктуры, и если пересчитывать на количество рабочих станций или сервисов, то назвать ИТ-отдел «большим» становится труднее в сравнении со средними организациями. Но крупные организации зачастую действительно имеют больший инструментарий для выявления хакерских атак. Другой вопрос — насколько владельцы бизнеса оценивают важность этих атак и необходимость обеспечения киберустойчивости. Нередко профильные специалисты по информационной безопасности структурно находятся в подчинении ИТ-отдела, и в таком случае задача работоспособности ИТ-сервисов внутри организации становится важнее, чем обеспечение их защищенности. В таких случаях инфраструктуры строятся и развиваются без учета требований по безопасности, которая встраивается уже постфактум и работает в состоянии, когда определенные бизнес-процессы нельзя сделать безопасными, вынуждая реагировать, когда кибератака уже перешла в активную фазу. Если владельцы бизнеса не воспринимают киберриски серьезно, то эффективность даже этого реактивного реагирования становится низкой, ведь оно может требовать остановки бизнес-процессов.

К каким последствиям приводят хакерские атаки?

В первую очередь — это экономические и репутационные потери. Кража финансовых средств со счетов, остановка работы веб-сервисов или публикация в официальных каналах неправомерного контента — то, что проще всего заметить. Однако характер последствий зависит от самой организации и целей, которые преследуют злоумышленники. В крайних случаях атаки могут приводить к закрытию бизнеса, человеческим жертвам и экологическим катастрофам. Есть различные ресурсы, которые подробно рассказывают о конкретных киберинцидентах, но чаще всего успешные действия злоумышленников не поддаются огласке, что не дает широким массам всерьез воспринимать угрозы, которые несут кибератаки.

Как бизнес может себя обезопасить?

В первую очередь — признать важность обеспечения кибербезопасности. Это не значит, что собственник должен говорить, что и от чего защищать, но он должен устанавливать события, которые недопустимы для его бизнеса, и предоставлять специалистам по безопасности условия, необходимые для обеспечения невозможности их наступления. Отдел, отвечающий за обеспечение информационной безопасности, должен быть равнозначен отделам, отвечающим за ключевые бизнес-процессы, чтобы на равных вести обсуждение по их изменению для повышения киберустойчивости всей организации и иметь право остановить их работу в целях предотвращения наступления недопустимых для бизнеса событий, как сжигают полосу в лесу, чтобы остановить распространение пожара.

Также крайне важным является повышение осведомленности сотрудников всех подразделений, проведение регулярных киберучений и пропаганда от отдела информационной безопасности с разъяснением, для каких целей они выполняют те или иные действия, а также как рядовые сотрудники могут им в этом помогать.